Марина всегда считалась «золотой» женщиной. В семейном кругу Костровых это слово имело специфический оттенок: «золотая» означала удобная, бесшумная и всегда готовая к эксплуатации. Тридцать лет она полировала паркет, пекла пироги по субботам и, что самое важное, виртуозно лавировала между крутым нравом мужа, Игоря, и ядовитыми замечаниями свекрови, Алевтины Петровны. — Мариночка, деточка, — говаривала Алевтина Петровна, приходя в гости и проводя пальцем в белоснежной перчатке по верхней кромке шкафа, — пыль — это признак душевной лени...