Егорке было семь, когда он понял, что ждать можно человека, который даже не знает, что его ждут. Он сидел на подоконнике, поджав коленки, и смотрел вниз, во двор. Там, у песочницы, чужой папа катал на плечах сынишку — и мальчишка визжал от восторга, цеплялся за отцовскую шею, а тот держал его крепко, будто и правда мог удержать целый мир. Егорка смотрел на них долго. Потом отвернулся к стеклу и тихо, одними губами, сказал: — А меня никто не носит. Мама на кухне гремела посудой и не слышала. Раньше он и не думал об этом...