Весной 1921 года большевики, отказавшись от политики «военного коммунизма», объявили о масштабном экономическом маневре, который должен был спасти страну от полного краха. Семь лет спустя эта экономическая модель будет демонтирована в пользу жесткого централизованного планирования. Почему партия, ценой гражданской войны пришедшая к власти, решила вернуть элементы рынка — и почему затем от них отказалась? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно понять не только экономическую логику НЭПа, но и политическую логику его свертывания...

На X съезде партии в марте 1921 года объявляется переход к новой экономической политике. Продразвёрстка, которая должна была накормить города и армию, привела к тому, что крестьяне перестали сеять. Вдобавок еще и промышленность еле дышала. Про финансы молчу, они просто не работали. И на фоне всего этого еще и угроза новой интервенции. Так что я бы не сказал, что это был выбор, нет, это была необходимость. Но отступив в экономике, власть не отступила в политике. Рынок, частная торговля, концессии...