Рита услышала это в четверг, между ужином и мытьём посуды. Обычный четверг, ничем не отличавшийся от сотен других, если не считать одной фразы, после которой всё изменилось. Глеб стоял в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку. Худой, вытянувшийся за лето, в мятой чёрной футболке с какой-то надписью на английском. Сто семьдесят восемь сантиметров, выше матери на голову. Она заметила, что у него снова развязан шнурок на левом кроссовке. — Мам, я хочу жить у отца. Она держала в руке губку. Жёлтую, с зелёной жёсткой стороной, которая уже почти стёрлась...