На кухне стояла тишина, нарушаемая лишь тихим шипением масла на сковороду и мерным стуком капель воды из плохо закрытого крана. Света замерла, держа в руке тяжелый деревянный половник, рукоятка которого была теплой от долгого контакта с ладонью. Пар от кастрюли, стоящей на передней конфорке, поднимался вверх, мягкими клубами обволакивая ее лицо, заставляя щёки гореть не столько от жара плиты, сколько от внутреннего напряжения, которое копилось в ней уже несколько часов. Она чувствовала, как влага оседает на ресницах, но не моргала, ожидая реакции человека, стоящего в дверном проеме...

— Тётя Вика, а мама говорит, что ты паразитка, — выдала семилетняя Анна, старательно выводя буквы в прописи. Я застыла с кружкой чая на полпути к губам. Дарья, моя дочь, оторвалась от раскраски и непонимающе посмотрела на двоюродную сестру. — Ань, что за слово? — я попыталась сохранить спокойствие. — Ты уверена, что правильно расслышала? — Угу. Она папе вчера по телефону жаловалась, что ты на мужа села и даже работать не хочешь. Сказала, что если бы у неё был такой муж, она бы не позволила себе быть паразиткой...