— Ты никому не нужна, даже на работе над тобой смеются, — сказал Вадим, застегивая молнию на дорожной сумке. Звук зубьев, впивающихся друг в друга, прозвучал резче пощечины. — Смеются? — эхом повторила Вера. Голос не дрогнул, но внутри всё оборвалось, словно лопнула перетянутая струна. — Кто смеется, Вадим? О чем ты? Он тяжело вздохнул, выпрямился и окинул ее тем привычным, жалостливо-презрительным взглядом, от которого у нее годами немели плечи. Так смотрят на старое выцветшее кресло, которое и на помойку вынести лень, и сидеть на нем уже неудобно — пружины торчат...

Илья позвонил мне поздно вечером и сказал, что у него за одну неделю было целых два свидания. С тридцатилетней и со своей ровесницей, и теперь он точно знает, в чём между ними разница. Я поехал к нему в гараж, потому что по телефону такие вещи не рассказывают. Знаешь, есть друзья, с которыми видишься раз в полгода, и всё равно разговор начинается с полуслова. Илья как раз такой. Мы знакомы с девятого класса, с того лета, когда его семья переехала в наш двор. Ему пятьдесят, у него за плечами развод...