Однажды он просто перестал возвращаться домой. Не фактически. Душой. Открывал дверь своим ключом, снимал обувь, мыл руки, садился ужинать, спрашивал о том, как дела у детей, проверял почту. Своевременно выносил мусор, по выходным мог даже починить полку или съездить за продуктами. Для наблюдающих стороны ничего особенного не произошло. Не было любовницы, разбитой в скандале посуды, демонстративно снятого и брошенного обручального кольца. Но в какой-то вечер он задержался в машине у подъезда на десять...