Губернский бал в честь Нового года кончился около четырёх часов утра. Свечи в люстрах догорали, музыканты зачехляли скрипки, по лестнице Дворянского собрания вниз текла усталая, разгорячённая толпа в шубах и салопах. Внизу, в сенях, стоял гул голосов, хлопали двери, и швейцар с багровым от натуги лицом выкрикивал на мороз: — Карету Голощаповых! Сани господина предводителя! Карету Вереницыных! Я — Ксения Петровна Вереницына. И в ту ночь, услышав свою фамилию, я пошла к дверям. Это была моя первая ошибка...