Мой дед был пчеловодом. Не из тех, что держат два улья на даче для забавы, а настоящим — с пасекой в лесополосе, с дымарём, пропахшим воском насквозь, и руками, которые пчёлы жалили так часто, что он перестал чувствовать боль. Я, маленькая, сидела на скамеечке возле его сарая и смотрела, как он откачивает мёд. Это было похоже на волшебство: медогонка гудела, тягучие струи текли в бидон, а дед щурился от удовольствия и говорил: «Смотри, Лёлька, это солнце в банке». Но один мёд был особенным. Он стоял на отдельной полке в кладовке, и бабушка никогда не путала его с остальным...