После отмены всех лекарств, что прописал врач, Лялю жестко ломало: бросало то в жар, то в холод, ноги сводило судорогой, голова вспыхивала острой болью, а на языке появлялся вкус металла. Но хуже было другое. Мысли. Они кишели в голове, как черви в трупе, вытряхивали ночью из-под одеяла, гнали то на балкон, то на высеребренную наледью улицу. Временами накатывала пьяная эйфория, и Ляля хохочущим вихрем проносилась по квартире, танцевала у распахнутого окна и кричала кому-то в телефон про чистый, как душа младенца, снег, про облака и слепящую радость морозного утра...
Когда кот первый раз встал на ещё слабые и разъезжающиеся лапы, она почему-то заплакала и, прижав его к себе, долго целовала в холодный нос, а он мурлыкал так громко и оглушительно, что у неё заложило уши... Она любила их больше всего на свете... Не могла отказать себе в удовольствии пообсуждать соседок или сотрудников в фирме, где работала. Весь её день делился на две части - работа и посплетничать. Может, она так самоутверждалась за счёт осуждения других. Может, это было её единственным развлечением, но...