Я долго не могла понять, в какой именно момент моя семейная жизнь перестала быть моей жизнью и превратилась в какое-то странное пространство, где каждый мой шаг рассматривался под увеличительным стеклом, каждое слово подвергалось сомнению, а любое несогласие с мужем или его матерью объявлялось доказательством моей нервозности, подозрительности и, наконец, почти болезненного состояния, которое, как они постепенно и весьма искусно внушали мне, требовало уже не семейного разговора, а вмешательства специалиста...