Полина поняла, что Кирилл уходит, не по его словам. Слова он подбирал осторожно, почти ласково, будто собирался сообщить ей не о конце двадцатипятилетнего брака, а о переносе отпуска. Она заметила это по тому, как он положил на стол папку. Не просто положил, а аккуратно выровнял по краю скатерти. Как всегда выравнивал счета за коммунальные услуги, квитанции и документы на машину. Кирилл вообще любил, чтобы всё лежало ровно. – Полин, нам надо поговорить, - сказал он. Она сидела напротив и чистила яблоко для Машиной дочки Лизы...

Свёкор положил на кухонный стол три скреплённых листа и ручку с золотистым колпачком: надо только расписаться. Анна привыкла читать договоры до последней строки, и четвёртый пункт заставил её отложить полотенце. – Подпиши вот тут, и не вчитывайся, там всё стандартное, – сказал свёкор и подвинул ко мне ручку. Ручка была из банка, с золотистым колпачком и тонкой цепочкой, оторванной у стойки. Аркадий Петрович положил её на скатерть колпачком ко мне, как кладут вилку гостю. Я вытерла руки о полотенце, села и взяла листы за уголок...