Осень 1998-го. Я стоял через дорогу от центрального вещевого рынка нашего родного города. Лицо скрывала надвинутая на брови кепка, а шрамы делали меня неузнаваемым для тех, кто помнил молодого и открытого Бориса одиннадцать лет назад. Я смотрел на торговую палатку, накрытую синим брезентом. За прилавком стояла Марина, моя жена. Ей было тридцать четыре, но суровые годы наложили свой отпечаток: старая куртка, руки, покрасневшие от холода. Я помнил ее смеющейся девчонкой, которая пекла пироги по выходным и мечтала о большой квартире...