Звонок был чужой. Не такой, каким звонила Оля, и не такой, каким соседка Нина Петровна просила соль. Этот звонок давил долго, уверенно, будто за дверью знали, что им откроют. Вера вытерла руки о кофту и пошла в прихожую. На пороге стоял Гена. Постаревший, грузный, в дорогой тёмной куртке с поднятым воротником. С лестницы тянуло холодом и сладковатым чужим одеколоном. — Здравствуй, сестра, — сказал он и переступил порог, не дожидаясь, пока его позовут. Двадцать лет. Двадцать лет она не видела родного...