Он стоит перед складом где-то в Румынии. 1944 год. В кармане — письмо от жены. Дети опухли от голода, живут в землянке, одеть не во что. А перед ним — стеллажи с тёплой рабочей одеждой. И этикетка на одной из телогреек: «Красное знамя, Ленинград». Вот тут история становится неудобной. Было ли это мародёрством? Или возвращением своего? И как вообще устроена эта граница — между трофеем и грабежом — когда ты только что получил письмо, от которого земля уходит из-под ног? Первой страной, куда ступила нога советского солдата в 1944 году, была Румыния...