3. «Какой позор, — лихорадочно думал он, почти бегом удаляясь от здания. — Какой неслыханный, дурацкий позор! И ведь надо же было именно мне... В первый же день...» Из дверей мацестинского корпуса Сергей Аркадьевич вылетел словно ошпаренный. Лицо его пылало багровым румянцем, на лбу выступила испарина, а взгляд был устремлён куда-то в сторону, лишь бы ни с кем не встречаться глазами. Он быстро зашагал по аллее и чувствовал, как под халатом всё ещё горит тело — то ли от горячей ванны, то ли от невыносимого стыда...