Мы познакомились в очереди в поликлинике. Смешно, правда? Я сидела с ангиной, он — с растяжением. Мне было двадцать три, ему двадцать шесть. Он уступил мне место у окна и сказал, что у меня красивые руки. Не глаза, не улыбка — руки. Я тогда подумала: странный. А потом двенадцать лет не могла надышаться. Я любила его тихо, без надрыва. Готовила борщ по утрам, хотя сама терпеть его не могла. Запоминала, какие рубашки он не любит, и не покупала их. Слушала его рассказы про работу, хотя ничего в них не понимала...