Тёплая тяжёлая морда легла мне на колено, и я почувствовала, как пёс дрожит. Не от холода. От чужого запаха за калиткой. За забором стоял Богдан. Тот самый, что два месяца назад выносил из этого двора всё, что блестело. – Кира, – позвал он. – Открой. Поговорить надо. Я молчала. А Барон поднялся с крыльца, спустился по ступеням и встал между мной и калиткой. Спина прямая, уши торчком. Тот самый Барон, который ещё недавно не мог встать на лапы. – Да убери ты его, – поморщился Богдан. – Свой же я. Свой...