Кузница стояла на самом краю слободы — там, где дорога уже начинала спускаться к оврагу, а дальше тянулся лес, тёмный и терпеливый, как старый человек. Днём над крышей висел сизый дым, и всем было понятно: у мастера Степана снова работа. Кто-то точил сошник, кто-то просил поправить обод на колесе, кто-то приносил подкову, в которой «вот тут трещинка — да ты глянь, мастер, неужели не спасёшь». Степан спасал. Потому что на нём держалось пол-слободы. Он был из тех мужчин, у которых руки говорят раньше слов...