В полуденном мареве очередь из уставших, взопревших на солнце, людей, переминающихся с ноги на ногу, походила на гигантского медленно ползущего червя, хвост которого терялся на бескрайнем поле парковки. Проткнув здание вокзала насквозь, «червь» упирался в проходную c турникетами, после которой голова его распадалась на тысячи отдельных фигурок, спешащих к длинным серебристым составам. Время от времени контролеры в красных беретах и синих комбинезонах перекрывали дорогу к одному из перронов ржавой цепочкой с табличкой - «проход закрыт»...

— Я не полезу наверх, Гена! Слышишь меня? Не полезу! — Тамара, ну хватит уже. Билеты куплены, места такие достались, что поделаешь. Тамара Витальевна стояла в проходе плацкартного вагона, вцепившись в поручень багажной полки, и смотрела на верхнюю лежанку так, будто ей предложили взойти на эшафот. Поезд дёрнулся, тронулся, за окном мимо потянулся перрон с провожающими, а она всё стояла. — Ты посмотри на эту лестницу! Три перекладины и всё, приплыли. Мне пятьдесят шесть лет, а не двадцать! — Так...