Я вздрогнула от неожиданности. Голос мужа не был злым – он звучал уверенно, как у человека, заявляющего прописную истину, а не приказ. В кухне пахло подгоревшей кашей, которую я только что сняла с плиты. Младший сын Тёма сидел за столом и рисовал, не поднимая головы. Я сдвинула кастрюлю с огня и выключила конфорку. В животе похолодело – не от страха, а от знакомого ощущения, которое я научилась распознавать в себе слишком поздно. Я снова становилась удобной – бессознательно, по многолетней привычке...