— Хлеб серый взял? — спросила Марина, не оборачиваясь от плиты. В сковороде тихо шипело растительное масло, пахло луковой зажаркой для супа. — Взял. И половину нарезного к чаю, как ты просила. Я поставил шуршащий пакет из «Магнита» на тумбочку в прихожей, разулся, чувствуя привычную тупую ноющую тяжесть в ступнях после девяти часов на ногах на складе автозапчастей. По привычке шагнул на кухню, положил руки ей на плечи, наклонился к светлой шее, где под тонкой кожей билась жилка, собираясь прижаться губами к щеке...

Квартира пахла жареным луком, валерьянкой и безысходностью. Наташа стояла посреди кухни, скрестив руки на груди, и смотрела на своего мужа Бориса, для его мамы — Борюсика, с той смесью презрения и усталости, которая бывает только у женщин, тянущих на себе семью, ипотеку и инфантильного мужа...