Раствор ещё не взялся, а Матвей уже вынес во двор табурет и поставил его так, чтобы стена оказалась справа. Двенадцать рядов шлакоблока шли от угла дома до забора, ровно поперёк двора. С этого вечера колодец, поленница и старая яблоня остались на его стороне, а навес, погреб и калитка на улицу отошли на ту. Пахло мокрым цементом, известью и травой, примятой у нового основания. Матвей расстелил на коленях газету, вытряхнул на неё детали от карбюратора и сел. За стеной звякнуло железо. Потом щёлкнуло, зашуршало, и радио поймало середину песни про дальний город, где всегда идёт дождь...