Веник Злата подняла, а опустить не смогла. Паутина в первой раме стояла не колесом. Колесо она бы смела и не глянула, как сметала со вчерашнего дня пыль, сухих мух и серую марлю, висевшую на гвоздях с незапамятных времён. Но эта легла на стекло ломаной, двумя острыми галками, и в косом утреннем солнце светилась так ровно, будто её вычертили. Роса на ней ещё держалась. Каждая нить в мелком бисере, и от этого узор читался яснее, чем ему полагалось читаться. Ты знаешь, как это бывает в чужом доме, который вдруг стал твой...