Я запомнила не то, как он крикнул. И даже не то, как резко он ударил по тормозам — так, что ремень впился в грудь, а у меня из рук вылетел телефон и стукнулся о бардачок. Я запомнила музыку. Она всё ещё играла, когда он уже открыл дверь и холодный воздух с запахом мокрой хвои ворвался в салон. Какая-то старая, громкая, мужская песня — из тех, что делают вид, будто в них сила, а на самом деле там только злость и саможалость, аккуратно упакованные в басы. — Выходи, — сказал он спокойно. Вот это и было страшно: спокойствие...