— Лен, ну ты чего… Мама просто сказала: «Не волнуйся, я скажу девчонкам, пусть обслуга шевелится». Это ж не про тебя, — мялся Сергей, стоя в прихожей и теребя ключи так, будто ими можно было отпереть чужую совесть. Елена молча смотрела на его ботинки, покрытые февральской кашей, и думала, что у людей есть удивительный талант: наступить в грязь на улице и принести ее домой не на подошве, а прямо словами. И ведь скажи сейчас что-нибудь резкое — опять окажется, что она «накручивает», «не так поняла» и «вечно начинает»...