Представьте перрон станции осенью 1945 года. Эшелон медленно подползает к платформе, из окон теплушек высовываются худые лица. На перроне матери в платках, жёны, дети, которые отца уже не помнят. Кажется, сейчас крик, слёзы, объятия. Но первым к человеку, который четыре года провёл в немецком плену, подходит не жена. Подходит сотрудник с папкой и коротким списком вопросов. Я давно хотел разобраться, что именно звучало на этом перроне первым. Не из кино, где всегда либо чекист с револьвером, либо слёзы под гармонь, а по сути какой был порядок, кто говорил, что спрашивал...