— Ты что, решила сегодня за всех заплатить? Или у тебя кошелёк только для вида? Лидия произнесла это громко, чтобы за соседними столиками тоже услышали. Елена Сергеевна подняла глаза от меню и посмотрела на золовку. Лидии было пятьдесят пять лет, но она любила говорить тонким, жеманным голосом, будто ей всё ещё двадцать пять. На ней была светлая блузка с блестящими пуговицами, волосы уложены пышно, на запястье побрякивал широкий браслет. — Я закажу кофе и воду, — спокойно сказала Елена. — Только кофе? — Лидия протянула последнее слово...

Я подвинула тележку к стене, освобождая проход. Пол спортивного корпуса ещё сох после моей смены. За дверью шумели родители: накануне линейки они привели детей за учебниками и сменной обувью. - Марина, ты переводить собираешься? - спросила Алла Руднева. - Нам скамейки оплачивать. Я поправила рукав рабочего халата. Алла возглавляла родительский комитет класса моей дочери Веры. Сообщение о сборе она разместила двадцать пятого августа. По две тысячи шестьсот рублей с семьи, на скамейки для раздевалки...