5 марта 1977 года. Лондон тогда буквально задыхался в «серой вате». Типичная лондонская морось, небо цвета бетона и застывшие $9.4$°C на термометре... В студии Anvil, что в Денхэме, молодой трубач Морис Мерфи — новичок, для которого это был вообще первый рабочий день в Лондонском симфоническом оркестре — осторожно подносит инструмент к губам. Джон Уильямс заносит палочку. Секунда тишины... и БАМ! Тот самый «взрыв меди», открывший фильм, стал первым звуком, который Уильямс услышал от Мерфи. Это не просто музыка — это был чистый боксёрский хук...