Я доставала из посудомойки чистые тарелки, когда в замке повернулся ключ. Кристина вошла не одна. За ней, снимая ботинки, топтался парень в расстёгнутой куртке. Я его видела раньше на фотографиях в телефоне дочери, но вблизи он оказался выше и худее, чем на снимках. Кристина бросила рюкзак на пуф и сказала, не глядя мне в глаза: – Мам, это Рома. Он поживёт у нас. Я поставила тарелку на сушилку и вытерла руки полотенцем. – В каком смысле поживёт? – В прямом. У них общежитие закрывают на ремонт. На два месяца...

Машина пахла ванилью. Сладко и густо, как пахнет номер, где гость перед выездом извёл полбаллона освежителя, чтобы не платить штраф за курение. Я двадцать девять часов ехала из Анапы в плацкарте, хотела в душ, хотела спать и есть что-нибудь горячее, не из пакета. И всё равно первым делом, когда Роман открыл передо мной дверцу, я отметила этот запах. Рядом с маминым вязаным ангелочком на зеркале покачивалась картонная ёлочка, новая, с ещё блестящим краем. — Помыл к твоему приезду, — сказал Роман и закинул мою сумку в багажник...