Меня зовут Клаус. В сорок втором, под Воронежем, осколок русской мины перебил мне ногу так чисто, что полевой хирург лишь развел руками — ампутация. Я провалялся в лазарете до января сорок третьего. А потом пришел русский танк и снес крышу нашей палатки вместе со всеми иллюзиями о скорой победе. Плен для нас тогда не был концом войны. Мы думали, это пересыльный пункт. Нас загнали в теплушки, те самые вагоны для скота, где на стенах еще оставались немецкие надписи от лета сорок первого. Внутри было тесно, темно и пахло паленым шинельным сукном, кровью и страхом...