— Заруби себе на носу, Паша: у тебя ровно месяц, чтобы эта интеллигентная клуша растаяла и сама потащила тебя в загс. Цветы, вздохи, стихи Серебряного века — ты же у нас целый кандидат наук, язык подвешен!...

— Не смей ставить туда сковородку, ты мне шкалу настройки расплавишь! — рявкнул дед, заслоняя худой грудью облезлый фанерный ящик на кухонной тумбе. Тимофей замер с чугунной ручкой в руке, чувствуя, как от голода сводит желудок. До первой пары оставалось сорок минут, в раковине высилась груда немытых тарелок, а единственный свободный угол столешницы теперь занимал пыльный ламповый монстр с паутиной в динамике. — Дед, это плита, — тихо выдохнул Тимофей, сдерживая дрожь в голосе. — На ней готовят еду...