Его тарелка стояла под полотенцем на плите, уже третий час. Котлеты я пожарила к семи, как всегда по средам. Стрелка на кухонных часах доползла до двенадцати. Во дворе не было наших фар. Я стояла у тёмного окна и от нечего делать пересчитывала чужие машины: серую «Гранту» Петровых, старый «уазик» с пятого подъезда. Нашей всё не было. Слава пришёл в первом часу ночи. От его куртки тянуло чем-то незнакомым – не соляркой, не табаком. Сухим и колючим, вроде извёстки. – Инн, ты чего не легла, – бросил он, не глядя мне в глаза...