— Мам, он не дышит… Мама, Илюше совсем плохо! — голос тридцатишестилетней Лены сорвался на хриплый, животный крик, от которого у Тамары Сергеевны мгновенно похолодело внутри. Шестидесятидвухлетняя женщина выронила из рук кухонное полотенце и бросилась в тесную детскую. В крошечной комнате воронежской панельки, где и в здоровые дни было не протолкнуться, сейчас стоял густой, тяжелый запах жара, пота и отчаяния. На нижней полке двухъярусной кровати метался девятилетний Илья. Его лицо было пунцовым, губы потрескались, а грудная клетка ходила ходуном, издавая страшный, лающий звук при каждом вдохе...