Когда старушка ушла, Андрей Петрович, налив кружку тёплой воды из чайника, пододвинул Татьяне. — Пей, голубушка, пей мелкими глотками и дыши. У нас с тобой ещё дел впереди немерено. Зима на подходе, к ней готовиться надо. Завтра в район поеду, муки возьмем, сахару, угольку на станции спрошу. Заживем, Танюша. Он сел напротив, и в этот момент лучик осеннего солнца, пробив серую тучу, заглянув в чисто вымытое окошко, упал прямо на клеенку стола, высвечивая золотистым светом пылинки в воздухе. Татьяна...

Утро начиналось с привычного гула. Обогатительная фабрика просыпалась раньше поселка — в полшестого уже стонали транспортеры, перемалывая породу, и мелкая угольная пыль висела в воздухе плотной завесой, оседая на подоконниках диспетчерской, на листьях чахлой герани в горшке, на светлых волосах Анны, которые она давно перестала распускать и убирала под косынку. Анна Дорохова сидела за фанерным столом, застеленным исцарапанным оргстеклом, и заполняла наряд-журнал. Графы, цифры, номера составов — все это давно стало механическим, не требующим души...