Январская ночь пахла гарью. Валентина стояла босиком на утоптанном снегу перед общежитием, и ступни давно перестали чувствовать холод. На ней была ночная сорочка и чужой полушубок, наброшенный кем-то на плечи. Полушубок пах бензином и овечьей шерстью, тяжёлый, не по её росту. Много лет спустя этот запах будет настигать её внезапно, на улице, в толпе. И она будет останавливаться, будто налетев на стену. Общежитие леспромхоза горело с торца. Оранжевые всполохи плясали по сугробам, искры уносило к чёрному небу...