Лошадь вороной масти в упряжке нередко звали воронком, кличка была такой же ходовой, как Гнедко или Сивка. Арестантов до моторной эпохи возили конными фургонами, лошадей к ним подбирали тёмных, и когда фургон стал самоходным, имя перешло на него само. Помогла и репутация птицы: по приметам ворон, севший на крышу дома, обещал в нём покойника. Названием конкретной машины выражение "чёрный ворон" становится в 1927 году, когда его фиксируют в языке заключённых. Смысл был узкий: так называли автомобиль, ходивший между внутренней тюрьмой на Лубянке и Бутыркой...

В России много местных названий, которыми мы пользуемся постоянно, но ничего о них не знаем. Москва, Тверь, Кострома, Онега – древность этих топонимов не вызывает сомнения, но связи с русскими словами нет, они нам совершенно непонятны...