Я решила: этому я расскажу всё как есть. Пусть с первого раза знает, кто я и чем живу, — и если сбежит, значит, туда и дорога. Хватит недомолвок. Двадцать восемь лет, а рассказать о себе честно мне почему-то страшнее, чем прыгнуть с вышки. Илья сидел напротив, помешивал чай ложечкой. Хороший чай, с чабрецом, я специально заварила. А я стояла у стола и не знала, куда деть руки. На столе между нами лежала недособранная сова. Голова пришита, а лапки ещё нет — валяются рядом с катушкой. Я весь день их шила перед его приходом, потом смахнула в сторону, а они всё равно тут, лезут в глаза...