Сулейман коснулся пальцем карты, где маленькая точка Белграда отделяла его империю от всей Европы. «Покажем им, как кусается ягнёнок», — произнёс он, и в этом тихом голосе уже звенела сталь, которой не ждали венецианские послы. В этот миг время скорби закончилось, и началась эпоха, где каждое слово султана становится приговором. Восемь дней верхом. Сулейман считал не вёрсты, а ночи. Первая: Маниса осталась за спиной, и запах чинары, под которой отец вручил ему меч, ещё держался на одежде. Вторая:...