Анечка, дрожа, спряталась за занавеску и присела ванную, она боялась, что он войдёт и сделает с ней, что-то страшное. То, о чём часто рассказывают в телевизоре и то, о чём рассказывают в школе. Ей было жутко и страшно, в горячих струях душа её бил озноб, от страха она описалась и зарыдала. Но Пётр аккуратно положил бельё на место и тихонько прикрыл дверь. Когда Аня вышла из душа, Пётр готовил ужин, в его поведении не было ничего необычного, он жарил сосиски с яйцами стоя в фартуке у плиты и слушал новости...

Дверь за отчимом хлопнула, и этот звук отозвался в груди Даши тупым, тяжёлым ударом — будто не дверь, а целая стена встала между ней и любым намёком на защиту. В прихожей пахло дешёвым одеколоном и сигаретным дымом, который он не успевал выветрить даже к вечеру. Даша стояла, прислонившись к стене, чтобы не упасть: нога ныла так, что каждый шаг давался как по битому стеклу. Она не смотрела в сторону комнаты, где он остался сидеть с газетой, будто только что не сказал ей самое жестокое, что можно сказать человеку, у которого и так почти ничего не осталось...