Анечка, дрожа, спряталась за занавеску и присела ванную, она боялась, что он войдёт и сделает с ней, что-то страшное. То, о чём часто рассказывают в телевизоре и то, о чём рассказывают в школе. Ей было жутко и страшно, в горячих струях душа её бил озноб, от страха она описалась и зарыдала. Но Пётр аккуратно положил бельё на место и тихонько прикрыл дверь. Когда Аня вышла из душа, Пётр готовил ужин, в его поведении не было ничего необычного, он жарил сосиски с яйцами стоя в фартуке у плиты и слушал новости...

— Наташа, ты только глянь, какая плитка пришла. Я же говорил — итальянская, не пожалеешь. Семён крутил в руках образец, подставляя его под свет кухонной лампы, и плитка отливала тёплым песочным. Наталья отложила телефон, провела пальцем по гладкой поверхности. Красиво, да. И правда не пожалела. — Ты как будто всю жизнь ремонтами занимался, — сказала она. — Я бы в этих оттенках утонула. Бежевый, слоновая кость, какой-то там капучино… — А я что говорю. Доверься мужу, и всё будет. — Семён положил плитку на стол, отодвинул чашку, чтобы не задеть...