НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ 89 На другой день Николай с тревогой заметил, что лежачих в вагоне стало больше. Ещё вчера многие хоть как-то держались на ногах, цеплялись за поручни, поднимались при раздаче хлеба, а теперь оставались неподвижными, словно силы вдруг разом покинули их. Кто-то лежал, отвернувшись к стене, кто-то — с открытыми глазами, смотря в пустоту, и этот взгляд был страшнее любого стона. Когда Николай приносил хлеб, не все уже могли подняться. Он видел, как руки дрожат, как люди медлят, будто не верят, что смогут донести кусок до рта...

По ночному городу, по его плохо освещенным улицам, шла, спотыкаясь и падая, Оля Ряхова. Она брела, не разбирая дороги, не чувствуя ни холода, ни боли, которая тянущим комком сидела внизу живота и отдавалась ломотой в спине. Она была, как разбитый кувшин, из которого вылилось все — и страх, и даже материнский инстинкт, заглушенный животным ужасом перед будущим. Она не помнила, как оказалась здесь, на этой незнакомой улице с гаражами и заборами. Несколько раз падала на покрытый грязным подтаявшим снегом асфальт, вставала и шла дальше...