Автобус остановился у развилки. Дальше — пешком. Три километра по просёлочной дороге, через поле, через мостик над ручьём, мимо старой фермы, где теперь только ветер гуляет. Надежда взяла чемодан — старый, кожаный, с оторванной ручкой, перетянутый бельевой верёвкой — и пошла...

Был у нас в Заречье дом семьи Кротовых. Крепкий такой пятистенок, с резными наличниками. Хозяева, царствие им небесное, люди были золотые. А как их не стало, сын их, Ромка, дом заколотил и умотал за счастьем в райценр. Говорил, мол, тесно ему тут, размаха нет, поеду в город, там жизнь другая, сытая. Дом без дыхания человеческого сиротеет быстро. Года три стоял он, нахохлившись, как воробей на морозе. Крыльцо мхом поросло, краска на ставнях облупилась. Я, бывало, иду мимо с чемоданчиком своим фельдшерским, взгляну на эти слепые окна, и аж сердце защемит от тоски...