Зеркало в прихожей не лгало, но Марина очень хотела, чтобы оно хотя бы разок промолчало. В свои сорок пять она выглядела великолепно — тонкое шелковое платье цвета пыльной розы подчеркивало фигуру, которую она берегла с истинно балетным упорством, а жемчуг на шее добавлял образу того благородного сияния, которое приходит только с годами и мудростью. Но глаза... глаза выдавали усталость. — Марина, мы опаздываем. Ты же знаешь, как Виктор Палыч не любит ждать, — голос Андрея донесся из гостиной, сухой и ровный, как шелест прошлогодней листвы...