Когда мы открываем пьесы Александра Николаевича Островского, создается обманчивое впечатление, будто перед нами просто бытовая хроника. Ну, знаете, самовары, купцы в сапогах в гармошку, деспотичные свекрови и тихие семейные драмы. Но, помилуйте, если бы все ограничивалось только этнографией, стали бы мы зачитываться этими текстами полтора века спустя? Разумеется, нет. Так в чем особенности изображения внутреннего мира героев Островского? Если присмотреться под другим углом, за тяжелыми бархатными шторами купеческих особняков скрываются такие бездны, что дух захватывает. Основная фишка драматурга в том, что он никогда не вываливает на читателя психологический портрет в лоб...