Тишина за праздничным столом наступила такая, что было слышно, как за окном шуршит листва. Восемь пар глаз застыли на Марине. Она стояла прямо, щёки пылали, руки сжимали спинку стула с такой силой, что побелели костяшки пальцев. И только что произнесённые слова ещё звенели в воздухе, как осколки разбитого фужера. — Хотите меня при всех унижать? Так я тоже в долгу не останусь! Антонина Борисовна, свекровь, сидела во главе стола с видом человека, которому внезапно дали пощёчину. Лицо её прошло за одну секунду через несколько оттенков — от бледной растерянности к пунцовому смущению...