Февраль стоял морозный. Из тех уральских, когда воздух режет горло, а снег под валенками не хрустит, а взвизгивает. Нина ходила на работу и с работы той же дорогой, мимо очереди за хлебом, где надбавка позволяла брать больше, чем брали на большой земле, и бабы пересказывали одна другой спокойное объяснение. И одна Нина из всех не могла им успокоиться. Успокоиться ей мешала бумага. У всех прочих на руках было только слово, сказанное сверху. А у Нины дома, в комоде, под бельем лежали листки, исписанные ее рукой за зиму...