— Принимай родню, Толик! — зычный голос Ларисы ударил по ушам раньше, чем Татьяна стянула рабочие ботинки. В прихожей уже висела чужая засаленная куртка. Пахло сырой шерстью и дешевым ядреным табаком. Татьяна привалилась плечом к косяку. Пальцы ныли, ладони с трудом сжимались в кулак. Двенадцать часов за раскройным столом на мебельном комбинате давали о себе знать. Шею жгло от мелкой тканевой пыли. Она вошла в квартиру меньше пяти минут назад. Лариса топталась у зеркала, скребя массивными сапогами по коврику...