— Анна, дорогая, ты уверена, что этот оттенок… уместен? — голос Маргариты Васильевны, моей свекрови, всегда звучал как бархат, в который аккуратно завернули бритвенное лезвие. Она сидела в антикварном кресле в гостиной нашего загородного дома, безупречная, как фарфоровая статуэтка, и потягивала кофе из крошечной чашечки. На ней был строгий костюм от Chanel, а на мне — платье цвета жемчужной пыли, которое я сшила сама. — Это цвет слоновой кости, Маргарита Васильевна, — тихо ответила я, поправляя складки струящегося шелка...