Рассказываю, как мы обустроились на даче без удобств. Знаю, некоторые от этого факта падают в обморок, что нет базовых городских удобств. Но на самом деле, есть места, где люди так живут и в том числе круглый год и часто других вариантов нет...

Белый металлический конвектор у детской тахты едва успел набрать тепло, когда дверь в спальню распахнулась с глухим стуком о плинтус. — Выдерни сейчас же! — Тамара Романовна шагнула через порог в вязаных шерстяных чулках, не глядя на кровать. — Не смей включать, счетчик крутит как бешеный! Пять рублей киловатт, вы меня по миру пустить вздумали? Она схватила толстый черный провод обеими руками и с силой дернула его на себя. Из расшатанного гнезда розетки брызнула короткая искра, пластиковая крышка с треском отошла от обоев, и тусклый оранжевый огонек на боковой панели прибора погас...

Глиняная миска с глухим стуком ударилась о край раковины. Горячий бульон с вареной капустой и полосками моркови плеснул на оцинкованную жесть, зашипел на стыке труб и стек в сливное отверстие. Роман не стал вытирать пальцы. Он бросил столовую ложку на клеенку, шумно отодвинул табурет и встал во весь свой немалый рост, уперев кулаки в столешницу. От его дыхания в полумраке кухни поднимался едва заметный белесый пар. — Сил моих больше нет это хлебать, — глухо, с нажимом произнес он, глядя Ларисе прямо в переносицу...

Надежда перешагнула рельсы и подошла к доске объявлений у пристанционного ларька. Среди листков о бурении скважин и доставке торфа белела свежая полоса плотной бумаги. Размашистым синим маркером поперек листа было выведено: «Сдам капитальный дом на участке в Берёзках. Две спальни, сад, летняя кухня, свет без лимита. Собственница, звонить Алёне». Снизу свисали бумажные хвостики. Три номера уже оторвали с мясом. Цифры врезались в память сразу. Этот номер три года названивал Николаю каждую субботу с жалобами на давление, безденежье и дороговизну аптек...