За окном подмосковной многоэтажки выл февраль. Снежная крупа билась в стекло, словно просилась погреться, но внутри квартиры на семнадцатом этаже было еще холоднее, чем на улице. Женя стояла у кухонного окна, сжимая в руках старую щербатую кружку. Эту кружку она привезла из дома, из далекой забайкальской деревни, где небо падает на сопки, а воздух пахнет хвоей и печным дымом. — Походу мать была права, — голос Вадима разрезал тишину, как тупой нож режет заветренную колбасу. — Она с первого дня говорила:...