Андрей с детства знал: отца лучше не злить. Это была не та злость, что у обычных людей — накричал, остыл, отошёл. У Павла Степановича Комина злость была другой природы — глубинной, тектонической. Она зрела...

Только ребята вышли за пределы двора, Агата спросила у Бориса, не поторопился ли он уходить? - Смотри, какая темень. У нас в селе фонари не горят, это тебе не город. И теперь как добраться в одиннадцать вечера до станции? Через поле? Мы и так без сил совсем. Даже не поели, как следует и не отдохнули. - Через поле не пойдём, у меня есть другая идея. А насчёт того, что пришлось уйти, так не нужно было хвалится силой рода. Ты ведь знаешь, как легко можно эту силу забрать? Родители бы и забрали. Папа уж точно...